Хронология «Циничного Бандеры». Почему отношения украинской власти и Польши будут только накаляться

Циничный бандеровец

Верховная Рада подготовила ответ польскому парламенту на закон о запрете «бандеровской идеологии», который станет еще одним гвоздем в гроб «стратегического партнерства» между Украиной и ее главным адвокатом в Евросоюзе. Заявление парламента должно пригвоздить к позорному столбу коллег из Сейма и Сената за «предвзятое определение» понятия «украинский национализм», «которое открывает путь к усилению антиукраинских тенденций в польском обществе».

Депутатам Сейма, проголосовавшим за криминализацию «бандеризма» (это термин польских СМИ!), планируют навесить все ярлыки, которые до этого вешались лишь на россиян и сепаратистов: «двойные стандарты», «шовинистическая риторика», «развертывание антиукраинских настроений и создание атмосферы давления и запугивания». И вообще – польский парламент своими решениями работает на «общих врагов нашей государственности и суверенитета, которыми были нацистский и коммунистический режим, а сегодня – российский агрессор и оккупант».

Можно не сомневаться, что после такого перечня обвинений даже самые умеренные депутаты Сейма и Сената забудут о недавнем союзе двух «братских народов». Причем, пожалуй, умеренные депутаты – в первую очередь.

Все началось в один весенний день 9 апреля 2015 года, когда президент Польши Бронислав Коморовский приехал в Киев, чтобы засвидетельствовать «поддержку украинской демократии в ее борьбе с российской агрессией».

«Польша протягивает руку Украине. Польша сделает все, чтобы руку Украине протянули другие государства и народы свободного мира Запада». «Сегодня мы вместе должны сказать, что не будет стабильной, безопасной Европы, если ее частью не станет Украина». «Сегодня, когда сыновья Украины гибнут на востоке страны, защищая свою независимость, они также защищают Европу от возрождения имперского мышления». Это все Коморовский говорил украинским депутатам. И закончил пожеланием: «У вас прекрасный гимн. Желаю, чтоб он вел вас к победе». Правда, при этом польский президент не знал, что в число «вориженькив», о которых говорится в гимне, скоро попадет и его страна.

Но он начал понимать это спустя всего несколько часов. В 11 утра Коморовский покинул Верховную Раду, а уже в 13:45 ее депутаты проголосовали за закон «О правовом статусе и памяти участников борьбы за независимость Украины в ХХ веке». Проще говоря, закон о героизации ОУН-УПА. Именно этот день стал датой объявления исторической войны между Украиной и Польшей.

Но плевок так и остался бы символическим, если бы не одно «но»: в Польше в этом время в активной фазе находилась предвыборная президентская кампания. Поездка в Киев была для Коморовского его частью. Но очень неудачной. Именно после 9 апреля стали расти рейтинги его основного конкурента – кандидата от правого «Права и справедливости» Анджея Дуды.

Выбор между Коморовским и Дудой был выбором между «европейской Польшей» и «польской Польшей». Плюнув в лицо Коморовскому, Верховная Рада определила выбор поляков в пользу национализма. 24 мая 2015 года президентом Польши стал Дуда.

Все, что происходило, начиная с 2015 года, и все, что происходит сейчас, – прямое следствие событий той весны. В чем не сложно убедиться, просмотрев архивы. В 2013 году поляки отмечали круглую дату – 70-летие Волынской резни, – но никаких осложнений в украинско-польских отношениях это не вызвало. Коморовского тогда больше интересовала Юлия Тимошенко в харьковской больнице, чем ОУН-УПА. С момента героизации бандеровцев в Украине и смены власти в Польше ситуация меняется. Совсем не круглую 73-ю годовщину Волынской резни польские Сейм и Сенат отметили провозглашением 11 июля днем геноцида польского народа со стороны украинских националистов. И чем больше проспектов Бандеры и парков Шухевича появлялось на картах украинских городов, тем радикальнее становились решения польского парламента. Вплоть до нынешней криминализации «бандеризма».

То, что происходит в польском Сейме, очень напоминает происходящее в Верховной Раде. Все наиболее националистические законопроекты в украинском парламенте принимались после того, как БПП шла на уступки «Народному фронту». Вот и умеренно-националистическое «Право и справедливость» пытается втихомолку хоронить радикальные антиукраинские проекты откровенно националистических «Кукиз’15» и Народной партии, но периодически в результате торгов вынуждена идти им на уступки – и тогда появляется все, что доводит до белого каления Владимира Вятровича.

Однако на уступки президентской партии приходится идти часто. После того, как Верховная Рада примет свое заявление, «ПиС» станет еще более уступчивой. А к 75-летнему юбилею Волынской резни летом нынешнего года эта уступчивость достигнет невиданных доселе рубежей, которые доведут Вятровича до инфаркта.

Однако не только исторические аспекты так взволновали украинскую власть. Петр Порошенко слишком прагматик, чтобы окончательно рвать с Варшавой из-за «циничного Бандеры». И если БПП сегодня идет в авангарде антипольской кампании, то причина в другом.

Она – в малозаметном абзаце закона об изменении устава польского Института Pamięci Narodowej. Там, где говорится, что Польша должна бороться с прославлением украинского национализма, так как он мешает развитию «настоящих демократических сил в Украине».

Понятно, что партии, голосовавшие 9 апреля 2015 года за героизацию ОУН-УПА, не входят в число «настоящих демократических сил в Украине», которых намерена поддерживать Варшава. Но ни одного голоса за этот закон не дала всего одна фракция – Оппозиционный блок…

Призрак «реванша» эксов выглядит для нынешней украинской власти все страшнее. ОБСЕ на январской сессии, утвердив правки в резолюцию по Украине, пошла навстречу как раз не провластным силам. Но ОБСЕ – организация совещательная. Другой вопрос, если «главный адвокат в Евросоюзе» встанет на другую сторону, сагитировав остальных европейцев, «реванш» предстанет перед партиями Майдана в полный рост. И главная проблема в том, что остановить этот процесс сложно. Маховик, запущенный в апреле 2015-го, набирает обороты, и всегда найдутся те, кто смажет все детали для ускорения хода этой истории.